Справедливости ради стоит заметить, что церковные святцы существовали и в древности. Так, например, первыми мучениками за веру на Руси были Феодор - варяг и его сын Иоанн. Языческое имя Феодора, было Тур (скандинавское Тор), в старинных рукописях встречается то и другое написание. А святая равноапостольная княгиня Ольга во святом крещении получила имя Елены, принятое в Византийской церкви. Именно оттуда, из Византии, на Русь пришло благочестивое правило при крещении давать имена в честь святых угодников.
Однако вместе с этой благочестивой традицией на Русь пришли греческие, латинские, еврейские, сирийские и другие имена, ранее не известные славянам. Так на Руси появились Иван да Марья, Варвара Коса, Емеля и Василиса Прекрасная и многие другие так называемые "исконно русские" имена. Парадокс заключается в том, что забывать свое родство непомнящие Иваны начали именно с того момента, когда в святом крещении стали получать иностранные имена. До того времени в славянских народах новорожденным давались либо имена по порядку рождения (Первуша, Вторак, Третьяк), либо имена богов и богинь (Лада, Ярило), а также имена по человеческим качествам (Блуд, Хлада, Мал, Храбр), и двухосновные (Владислав, Миролюб, Ярополк, и др.). Таким образом, славянские имена заменялись при крещении именами, принятыми в Великой Византийской Церкви.
Однако новые чужеземные имена оказывались иногда трудными для запоминания и произношения (Апполинарий, Варфоломей, Доримедонт), а свои имена были более знакомы и симпатичны, отсюда нередко происходило так, что иностранные имена переводились на русский язык. Так в наших святцах появлялись имена Вера, Надежда, Любовь, Светлана. Это обычное явление у православных болгар, сербов, чешских, хорватски и других народов, которые и по сей день переводят греческие имена на свой родной язык.
После принятия христианства на Руси довольно долго держался обычай не только среди знати, но нередко у простолюдинов давать два имени – "родное" славянское и крестильное, взятое из церковного календаря. Лишь немногим князьям, попавшим в православные святцы, удалось сохранить за собой исконные славянские имена. Были языческими и стали общецерковными имена Владимир, Борис, Глеб, Ольга, которые уже впоследствии освятились святостью их носителей и вошли в православные месяцесловы. А брат Бориса и Глеба Ярослав Мудрый (в крещении Георгий) официально попал в святцы только в 2005 году.
Много оставалось на Руси и таких имен, которые никогда не вносились в церковные месяцесловы. Так, например, известный памятник древнерусской письменности Остромирово Евангелие было написано «рабу Божию, нареченну сущу в крещении Иосифу, а мирски Остромиру». В книге «Жизнь Святейшего Никона, Патриарха Всероссийского» упоминается дьяк Алмаз Иванович. Таким образом, если наши благочестивые предки, гораздо больше нашего ревновавшие о соблюдении церковных правил и установившихся традиций, не смущались такими именами, которых никогда не было в Церковных месяцесловах, то нет основания к смущению и нам, когда некоторые православные носят несколько необычные имена, которых нет в церковных месяцесловах и календарях.
Необходимо помнить о том, что строго определенного церковно- канонического правила, касающегося именования новокрещенных именами святых угодников, в Православной церкви никогда не было. Благочестивый обычай нарекать при крещении имена непременно и исключительно только в честь канонизованных святых является преимущественно нашим русским обычаем.
Возникший непосредственно с принятием христианства на Руси он в силу давности и всеобщности стал для нас законом, хотя соответствующего постановления в общецерковных канонических правилах по сей день нет. А в других Поместных Православных Церквах такой закон не только не соблюдается со всей строгостью, как у нас, но там им вообще не руководствуются.
В связи с этим часто в церковной практике возникают проблемы и недоразумения. Так, например, в записках, которые подаются в наших храмах на помин живых и усопших, время от времени встречаются имена, которые приводят в замешательство не только работников свечного ящика, но и некоторых священнослужителей. В еще большем смущении бывают Жанны, Розы, Мерабы и Веселины, когда в церкви у них отказываются принимать поминальные записки, а то и не допускают до таинств.
В одном из очень известных и популярных церковных журналов было напечатано письмо православного человека, приехавшего в Россию и посетившего именитый Православный монастырь города Москвы:
«Уважаемая редакция! Хочу рассказать о вопиющем случае, произошедшем с нашей родственницей в Москве. Оказывается, в России отказываются исповедовать и причащать болгар, носящих болгарские имена, не принятые в Русской Церкви! Причем такая ситуация наблюдается во многих городах России, но особенно в Москве.
Как же так?! Русские отказываются признавать нас православными, хотя мы приняли православие еще в I тысячелетии, когда уважаемый Старший Брат только приходил к мысли о христианстве! В Болгарии есть огромная русская диаспора, но никто не заставляет русских перекрещиваться в Розы и Цветаны!
Так почему же в Покровском монастыре города Москвы, у мощей Матронушки, женщины, принимающие записки указывают нашей 82-летней родственнице, что ее имя Виктория должно звучать как Ника?! А уж за Веселину, Розу и Бойко молиться вообще не пожелали – якобы это все имена не православные, поскольку их нет в русских святцах! Еще и осмеяли нас при всем честном народе!
В результате пожилой человек, заслуженная оперная певица, староста православного храма Виктория покинула Россию в самых расстроенных чувствах. Еще бы: если русские считают болгар дикарями и язычниками! А ведь имя Виктория было дано нашей родственнице священником при крещении еще в 1927 году – задолго до Второй мировой войны и всеобщего коммунистического безбожия!
Простите нас, дикарей, но я отказываюсь понимать, зачем Русская Церковь воспитывает враждебное отношение к иноземным православным? А иначе чем можно объяснить возмутительное поведение сварливых бабенок, торгующих сорокоустами?
Поверьте, написать это письмо меня заставили любовь и сострадание, а не ненависть к русским братьям. Любовь, которая еще живет в глубине наших христианских душ. С уважением, Гергана. Февраль 2008 года».
При всей эмоциональности этого письма его никак нельзя назвать безосновательным. Недоразумения, похожие на описанное Герганой, нередко происходят и в наших храмах. Часто замешательство вызывают грузинские имена: мы можем долго решить, можно ли, например, допускать до таинств женщину по имени Дали, хотя потом оказывается, что в грузинских святцах такое имя есть. Но тогда как поступать в том случае, когда к нам в храм приходят люди, крещенные с именами, которых нет, ни в русских святцах, ни в святцах других Поместных Церквей? А их довольно много!
Необходимо помнить, что традиции наречения имени в разных Поместных Церквях различные. В Грузинской Церкви, например, имена младенцам в крещении нарекаются чаще всего в честь святых, но могут даваться и другие традиционные грузинские имена. Основанием такого обычая можно считать следующий факт: 11 декабря в Грузинской Церкви празднуется память всех грузинских святых. Среди них вспоминается и 100 тысяч мучеников, пострадавших в XIII веке. Понятно, что все их имена не сохранились, и это дает право называть детей именами, которых нет в месяцеслове.
Сербские имена можно разделить на несколько категорий. Сербы любят называть друг друга сокращенными именами: например, Георгия – Джорджо, Александра – Сашей, Афанасия – Танасом. И это не звучит фамильярно: даже сербские архиереи могут называть так друг друга. Мало того, сокращенное имя может быть и крестильным, и паспортным именем человека: например, Саша Драгович. Очень многие сербы носят народные имена, зачастую происходящие из природных явлений: Вук – от «волк», Беляна, Белянка – название цветка, Весна (с ударением на первый слог), Дубравка. Такие имена очень популярны, и они не имеют связи с конкретным святым.
Вообще, сербы относятся к имени собственному гораздо более свободно, чем мы: например, в качестве имени могут дать фамилию. Так было с Эмиром Кустурицей, которому при крещении было дано имя Неманя, а это на самом деле фамилия, родовое имя целой княжеской династии. Наконец, среди традиционных сербских имен стоит отметить имена в форме прилагательных или причастий: Милан (от слова «милый»), Радован, Рада, Радка (от «радостный»), Дана (от «данная»). И далеко не всегда эти имена соответствуют определенным святым.
В Сербии к этому относятся спокойно. И вот почему. Если в России принято праздновать именины – день небесного покровителя каждого человека, то в Сербии, хотя у кого-то именины и бывают, но гораздо чаще празднуется так называемая «слава» – память святого покровителя всей семьи или всего рода. Большинство сербских семей празднуют славу в день святителя Николая Мирликийского. Очень многие чтят святого великомученика Георгия Победоносца.
Похожая традиция наречения имени распространена у болгар. В Болгарской Православной Церкви считается приемлемым любое имя, с которым крестят человека: даже если кто-то назван в честь зарубежного спортсмена, он с этим именем подходит ко Святому Причастию, и это имя указывается в поминальных записках. В Болгарии небесный покровитель может быть не только персональным у каждого человека, а еще и у семьи, а также любой может выбрать себе покровителем любого одного или нескольких почитаемых им святых.
Таким образом, мы видим, что при крещении совершенно необязательно давать ребенку имя конкретного святого. Причем эта практика имеет основание в самой христианской древности! К примеру, святой мученик Меркурий вообще носил имя языческого божества, имя бесовское! Но это не помешало ему стать мучеником за Христа! Загляните в православные святцы: сколько там имен языческих по происхождению: Аполлон, Афиноген, и Гермоген – все эти имена в честь языческих богов! Но мученики за Христа сделали эти имена святыми.
Так как же вести себя священнослужителям и прихожанам наших храмов, когда они встречают «необычные» имена? Понять опасения при виде незнакомых имен конечно можно, ведь приходится всякий раз проверять, крещен человек или нет. Но все-таки не принимать записки и не допускать к принятию Церковных Таинствах только потому, что имя незнакомо и не занесено в наши святцы, неправильно.
Также если в храм приносят крестить младенца с несуществующим именем (например, Элина), то, конечно, священник должен предложить имя из церковного календаря и наречь младенца этим именем. Но если родители будут настаивать дать ребенку при крещении имя не церковное, у священника нет совершенно никаких оснований отказывать им в этом. Также когда приезжают православные из стран с другой, чем в России, традицией наречения имени. Тут уж, какое бы ни было имя, но, если человек утверждает, что он крещен, его, конечно, следует допустить до таинств. Молитвенное обращение к святому, чье имя носишь, освящает человека, но и человек может освятить имя, что мы и видим на примере святых.
Имя – это душа народа, и лишать народ его имени, значит частично лишать его своей истории, культуры, традиций. И даже если душа народа, как и его имена, языческие, то ведь в том и состоит предназначение Церкви Христовой, чтобы вывести народ из тьмы язычества. Лишая народ его этнических имен, заменяя их церковными, мы лишаем возможности пополнять церковные святцы новыми именами, развивать этому народу свою национальную православную культуру. "В главном – единство, во второстепенном – свобода, во всем – любовь" – эти слова святого Викентия Леринского должны оставаться руководящим принципом церковной жизни".
